August 3rd, 2006

волк, волчара, рррррр

О странностях // Вариант

Если у скорби нет больше определенного предмета, а чувствуешь ее по
отношению ко всей жизни в целом, то она до известной степени представляет
собою некоторое вхождение в себя, замкнутость, постепенное исчезновение
воли; и видимость последней, тело, она исподволь, но в сокровеннейшей
глубине, даже подрывает; при этом человек испытывает известное ослабление
своих связей, легкое предчувствие смерти, и оттого такую скорбь сопровождает
тайная радость; и, я думаю, она именно и есть то, что англичане назвали the
joy of grief.

И эта печаль, простирающаяся на все целое жизни, освобождающая, - одна
поистине трагична; в противоположность этому скорбь, направленная на
какой-нибудь отдельный объект, как бы сильна она ни была, всегда комична,
так как она представляет собою в надломленной воле, лишенной смирения,
только раздвоение, внутреннее противоречие воли или жизни. Такова скорбь
скупца по поводу утерянной шкатулки. Хотя горе трагического лица исходит
также из какого-нибудь отдельного, определенного объекта, но оно все же на
нем не останавливается; более того - трагическое лицо принимает отдельную
невзгоду только за символ всей жизни и переносит ее поэтому на нее.

Артур Шопенгауэр. Введение в философию / Новые паралипомены / Об интересном / § 557